«Божья дудка». Почему Есенин смог превзойти самого Пушкина

130 лет назад, 3 октября 1895 года, в селе Кон­стантиново Рязанского уезда Рязанской губернии в крестьянской семье родился мальчик, который спустя 30 лет, за несколько дней до гибели в гостинице «Англетер», скажет о себе так: «Я ведь Божья дудка…»

Наверное, многие уже догадались, о ком речь. Оно и немудрено – если кто знаком со стихами Сергея Есенина, тот обязательно знаком и с его биографией. Во всяком случае, с её трагическим финалом, который служит темой для спекуляций без малого 100 лет.

А людей, которые со стихами Есенина незнакомы, в нашей стране, наверное, нет. В ­2021-м по итогам опроса читателей выяснилось, что Сергей Есенин – абсолютный лидер по популярности среди поэтов. За него проголосовали 51% опрошенных. Вторым шёл Александр Пушкин, набравший 43% голосов.

Сергей Есенин и Сергей Городецкий, 1916 год. Фото: Public Domain

«Божья дудка»

Поэтому так много и тех, кто ломает голову над последними днями поэта. Почти под микроскопом разглядывают каждый его шаг, в каждом его слове ищут ключ к пониманию того, что произошло. Разумеется, не обходят вниманием и «Божью дудку». Тем более что сам Есенин вроде бы объяснил, что это значит: «Это когда человек тратит из своей сокровищницы и не пополняет. Пополнять ему нечем и неинтересно. И я такой же». И все с пониманием кивают – дейст­вительно, если себя отдавать без остатка, то трагический финал предсказуем.

На самом деле это не объяснение, а уход от ответа. Есенин, будучи выходцем из среды верующих людей, не мог не знать, как там иногда иронично называли Божьих служителей. Об этом поведал другой классик, Николай Помяловский, в повести «Очерки бурсы», когда описал диалог двух купцов, выясняющих, что такое дьячок: «Дьячок есть дудка, чрез которую глас Божий проходит, но… её не задевает – вот что!»

И вот это – попадание в яблочко. Другое дело, что Есенин вряд ли сказал бы правду. Потому что правда очень страшная. Дьячка «глас Божий», быть может, и не задевает. А вот поэта он беспокоит, не отпускает, донимает, возможно, даже мучит. И происходит это постоянно, каждую минуту, каждую секунду. Да, это по-настоящему страшно, но объясняет если не все экстравагантные выходки Есенина, то очень многие. Во всяком случае, его странное отношение к религии, которое менялось очень резко. Вот его «Серебристая дорога» 1917 года, которая заканчивается так: «Может быть, к вратам Господним сам себя я приведу». А вот поэма «Инония» 1918 года: «Тело, Христово тело, выплёвываю изо рта»… И это не кощунство. Это крайняя мера, на которую идёт измученный «гласом Божьим» поэт. Он устал по-хорошему просить оставить его в покое и пытается порвать всё разом, пусть и с помощью оскорбления, лишь бы дали пожить по-человечески.

Тщетно. От судьбы не уйдёшь­, к тому же, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. «Глас Божий» задевал поэта не только таким вот мучительным образом. Потому что все взлёты Есенина – а они бывали нереально высокими – тоже обусловлены им. В том числе и тот главный взлёт, который фактически уравнял Есенина с его кумиром – Александром Пушкиным.

Сергей Есенин и его почитатели у памятника Пушкину в Лицейском саду. 1924 год. Фото: Public Domain

Иногда преклонение Есени­на перед «солнцем русской поэзии» доходило до нелепицы. Актриса Августа Миклашевская, возлюбленная поэта, вспоминала: «В день своего рождения вышел к нам Есенин в крылатке и в широком цилиндре, какой носил Пушкин. Вышел и сконфузился. Взял меня под руку, чтобы идти, и тихо спросил: «Это очень смешно? Но мне так хотелось хоть чем-нибудь быть на него похожим…» Иногда выглядело до слёз трогательно – поэт Всеволод Рождественский рассказывал, как Есенин попросил провести его к дому, где умер Пушкин, и, едва увидев здание, снял шапку и встал на колени: «Может, перекреститься, а?»

«Шкура мужика»

Но настало время, когда Есенин понял, что в силах потягаться со своим кумиром. Не так, как это делали футуристы, призывающие бросить всех классиков, и первого, конечно же, Пушкина, с «парохода современности». Нет, то был честный поединок, причём Есенин добровольно начал из крайне невыгодной позиции, затеяв полемику с «нашим всем» на его же поле. Книговед и историк поэзии Иван Розанов вспоминал свой разговор с Есениным, когда тот объяснял, что Пушкин ни в «Истории Пугачёвского бунта», ни в «Капитанской дочке» не достиг настоящего понимания того, о чём писал, поскольку не смог влезть в «шкуру мужика»: «Я несколько лет изучал материалы и убедился, что Пушкин во многом был не прав. Ведь Пугачёв был почти гениальным человеком, да и многие другие из его сподвижников были людьми крупными, яркими фигурами, а у Пушкина это как-то пропало». Так было задумано одно из самых значительных произведений Есенина – драматическая поэма «Пугачёв», написанная в 1921 году…

Во второй главе «Деяний апостолов» описывается эпизод, имевший место на празд­нике Пятидесятницы, когда апостолы вдруг начали говорить на иностранных языках, да так, что их прекрасно понимали люди, пришедшие из разных краёв – от Египта и Ливии до Причерноморья и Рима: «И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились».

Айседора Дункан и Сергей Есенин. Фото: Public Domain

Именно этот момент всплывает в памяти, когда знакомишься с реакцией тех ино­странцев, кому повезло услышать «Пугачёва» в автор­ском исполнении во время заграничного турне Есенина и его жены Айседоры Дункан 1922–1923 годов. Вот публицист Владимир Рындзюн, писавший под псевдонимом А. Ветлугин: «Когда майским вечером в комнатке, пропахшей табаком, духами, блёклой берлинской зеленью, проревёт он монолог «отчаянного негодяя и жулика» Хлопуши, то заезжий француз схватится за седую голову и, не поняв ни одного слова, прошепчет: «Да… Теперь я понял. Это глупо, но… В общем… Это великая революция». А вот как описывает финал чтения «Пугачёва» в Брюсселе Лола Кинел, секретарша Айседоры Дункан, полька по происхождению: «Долгое время никто из нас не мог поднять рук для аплодисментов, потом они разразились вместе с диким шумом и криком. Только я одна знала русский и могла понять смысл, почув­ствовать мелодичность его слов, но все остальные восприняли силу переживаний и были потрясены до глубины души».

Открытый финал

Два солнца?

Это дорогого стоит. Но давайте вспомним, что там было дальше в «Деяниях апостолов»: «И изумлялись все и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина»… Знакомая песня, не правда ли? Очень похожие потоки грязи будут лить и на Есенина. Нет, никто не отрицает, что он пил, скандалил, дрался… Но всё-таки грязь к нему не липнет. И его соперничество с Пушкиным удивительным образом завершилось победой обоих. Наш современник, писатель и философ Юрий Мамлеев, ушедший из жизни в 2015 году, говорил: «Значение Есенина в русской поэзии и в духовном мире настолько огромно и необычно, что не будет преувеличением сказать, что значение Есенина как национального русского поэта не уступает значению Пушкина».

Искра поэта. 10 стихотворений Сергея Есенина | Фотогалерея

Отговорила роща золотая
Березовым, веселым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком.

Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник –
Пройдет, зайдет и вновь покинет дом.
О всех ушедших грезит конопляник
С широким месяц
© Фото Russian Look

Село, значит, наше – Радово,
Дворов, почитай, два ста.
Тому, кто его оглядывал,
Приятственны наши места.
Богаты мы лесом и водью,
Есть пастбища, есть поля.
И по всему угодью
Рассажены тополя.

Мы в важные очень не лезем,
Но все же нам с
© Фото Russian Look

Я обманывать себя не стану,
Залегла забота в сердце мглистом.
Отчего прослыл я шарлатаном?
Отчего прослыл я скандалистом?

Не злодей я и не грабил лесом,
Не расстреливал несчастных по темницам.
Я всего лишь уличный повеса,
Улыбающийся встре
© Фото Russian Look

Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.

© Фото Russian Look

Пускай ты выпита другим,
Но мне осталось, мне осталось
Твоих волос стеклянный дым
И глаз осенняя усталость.

О возраст осени! Он мне
Дороже юности и лета.
Ты стала нравиться вдвойне
Воображению поэта.

Я сердцем никогда не лгу,
И потом
© Фото Russian Look

Дар поэта – ласкать и карябать,
Роковая на нем печать.
Розу белую с черною жабой
Я хотел на земле повенчать.

Пусть не сладились, пусть не сбылись
Эти помыслы розовых дней.
Но коль черти в душе гнездились –
Значит, ангелы жили в ней.

Во
© Фото Russian Look

Быть поэтом — это значит то же,
Если правды жизни не нарушить,
Рубцевать себя по нежной коже,
Кровью чувств ласкать чужие души.

Быть поэтом — значит петь раздольно,
Чтобы было для тебя известней.
Соловей поет — ему не больно,
У него одна и та же
© Фото Russian Look

Синий свет, свет такой синий!
В эту синь даже умереть не жаль.
Ну так что ж, что кажусь я циником,
Прицепившим к заднице фонарь!
Старый, добрый, заезженный Пегас,
Мне ль нужна твоя мягкая рысь?
Я пришел, как суровый мастер,
Воспеть и прославить кры
© Фото Russian Look

Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.

Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто xодишь на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.
© Фото Russian Look

До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, –
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, кон
© Фото Russian Look

Искра поэта. 10 стихотворений Сергея Есенина | Фотогалерея

Отговорила роща золотая
Березовым, веселым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком.

Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник –
Пройдет, зайдет и вновь покинет дом.
О всех ушедших грезит конопляник
С широким месяц
© Фото Russian Look

Село, значит, наше – Радово,
Дворов, почитай, два ста.
Тому, кто его оглядывал,
Приятственны наши места.
Богаты мы лесом и водью,
Есть пастбища, есть поля.
И по всему угодью
Рассажены тополя.

Мы в важные очень не лезем,
Но все же нам с
© Фото Russian Look

Я обманывать себя не стану,
Залегла забота в сердце мглистом.
Отчего прослыл я шарлатаном?
Отчего прослыл я скандалистом?

Не злодей я и не грабил лесом,
Не расстреливал несчастных по темницам.
Я всего лишь уличный повеса,
Улыбающийся встре
© Фото Russian Look

Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.

© Фото Russian Look

Пускай ты выпита другим,
Но мне осталось, мне осталось
Твоих волос стеклянный дым
И глаз осенняя усталость.

О возраст осени! Он мне
Дороже юности и лета.
Ты стала нравиться вдвойне
Воображению поэта.

Я сердцем никогда не лгу,
И потом
© Фото Russian Look

Дар поэта – ласкать и карябать,
Роковая на нем печать.
Розу белую с черною жабой
Я хотел на земле повенчать.

Пусть не сладились, пусть не сбылись
Эти помыслы розовых дней.
Но коль черти в душе гнездились –
Значит, ангелы жили в ней.

Во
© Фото Russian Look

Быть поэтом — это значит то же,
Если правды жизни не нарушить,
Рубцевать себя по нежной коже,
Кровью чувств ласкать чужие души.

Быть поэтом — значит петь раздольно,
Чтобы было для тебя известней.
Соловей поет — ему не больно,
У него одна и та же
© Фото Russian Look

Синий свет, свет такой синий!
В эту синь даже умереть не жаль.
Ну так что ж, что кажусь я циником,
Прицепившим к заднице фонарь!
Старый, добрый, заезженный Пегас,
Мне ль нужна твоя мягкая рысь?
Я пришел, как суровый мастер,
Воспеть и прославить кры
© Фото Russian Look

Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.

Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто xодишь на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.
© Фото Russian Look

До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, –
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, кон
© Фото Russian Look