Гамлет оказался женщиной? Марк Розовский воскресил принца Датского

«А не замахнуться ли нам на Вильяма нашего Шекспира?» — подумали в театре «У Никитских ворот». И замахнулись. Причём, не впервые. Вот только на сей раз принц датский Гамлет оказался… женщиной!

«Сенсация? Может быть. Событие? Наверное. Успех? Не знаю, — сомневался Марк Розовский перед премьерой спектакля „Новый Гамлет“. — Театр „У Никитских ворот“, конечно же, рискует, представляя „Нового Гамлета“, в котором главную роль играет женщина, наша, смею сказать, выдающаяся актриса Яна Прыжанкова. Кто-то наверняка вздрогнет: Зачем? Почему? Во имя чего? — Ответ содержится в самом спектакле».

«Сыграть Гамлета можно только раз в жизни»

С третьим звонком с галерки в партер спускался мужчина в фетровой шляпе и плаще: «Встречайте, актёры приехали!» Все завертелось, закрутилось — танцующие арлекины, смех, веселье… — молодой принц обожает театр, а театр — принца.

Очень скоро, как все мы помним, Гамлет поставит на этой сцене свою пьесу, и его режиссерская задумка будет иметь эффект разорвавшейся бомбы, а у зрителей откроются глаза: «Что-то прогнило в датском королевстве».

Фото: Дарья Коротких

Ничто не выдает в образе Гамлета актрису, разве что прорывающиеся иногда высокие нотки в голосе, но уже на пятой минуте забываешь про «женский след» в игре, а неотрывно следишь за развитием событий. Казалось бы, известных до последней запятой, и всё же — до сих пор каждый разгадывает для себя загадку поступков действующих лиц этой великой трагедии.

Перед нами — стройный юноша в черной кожаной куртке и мягких сапогах, мятущийся, переживающий, пытающийся разобраться в «преступлениях и тайных мерзостях Эльсинора». Понять поступки самых близких, с легкостью предающих — матери, которая «ещё сапог не износила» на похоронах мужа, а уже с непристойным сладострастием отдаётся его убийце… Сцена свадьбы Гертруды и Клавдия оставляет впечатление некой неловкости, на которую, безусловно, и рассчитана.

Фото: Дарья Коротких

«Умоисступление» молодого человека, боль души, жажда мести, — проникнуться всей гаммой противоречивых чувств актриса помогает зрителю своей яркой, энергичной игрой. В страдании и душевных метаниях она убедительна и прекрасна.

Недаром на брифинге перед началом спектакля Марк Розовский, не скрывая волнения, высказал уверенность в том, что такая талантливая актриса, как Яна Прыжанкова, проявит свое умение находить удивительно точные решения роли, правильные взаимоотношения с партнерами. «Это будет выдающаяся работа актрисы!» — заверил режиссёр. И добавил: «Сыграть Гамлета можно только раз в жизни. Это великое испытание для актёра, проверка всех его лучших качеств».

Фото: Дарья Коротких

У каждого — свой Гамлет

На подкорке у людей старшего поколения — молодой Иннокентий Смоктуновский, Офелия — Анастасия Вертинская. Как можно играть Гамлета — после Высоцкого? А после Пола Скофилда, Крэга, наконец, после Эдриана Лестера — темнокожего исполнителя главной роли? Казалось бы, чего же боле? Какие еще открытия может искать режиссерская мысль на этом веками протоптанном пути, после тысячи тысяч постановок во всем мире?

И все-таки этот неугомонный пульс бьётся, ищет подлинную суть «Гамлета», желая услышать заключенную в нем весть. Молодое поколение, отвергая самодовольную громогласность официозного искусства, ищет свою правду — может быть, в обращении к нелживым реальностям повседневной жизни, к нравственной правоте юношеского гнева.

При том, что гениальная трагедия Шекпира была написана более четырех веков назад, она не только не теряет современного звучания, но такое ощущение, что только набирает. И трактовка Розовского остается верна главному шекспировскому образу юноши-мстителя, борца за справедливость. «Суть не в том, кто играет, а в том, КАК играет», — убежден постановщик. По его мнению, Яна Прыжанкова изображает именно сильного Гамлета, а не тряпку, не слабака.

Офелию играет Алиса Тарасенко. Фото: Дарья Коротких

«В процессе пьесы юноша взрослеет, становится зрелым, ответственным, мужественным существом, жертвующим собой во имя справедливости — вот что главное в Гамлете и в нашей трактовке этого персонажа», — сказал Розовский, сославшись при этом на свою книгу «Ставлю Гамлета», где об этом говорится подробно.

И он прав: в сущности, наше сегодняшнее восприятие шекспировского образа, благодаря тысячам разноязыких постановок, видоизменилось настолько, что Гамлет читается не столько как человек, сколько как некая концепция. «Наш Гамлет должен быть убедителен, поскольку служить прежде всего авторским смыслам и правде существования на сцене — это профессионализм высшего класса. Достигли мы такой высоты, не нам судить, но мы в меру сил пробуем, творим и… рискуем!»

Что ж, риск не только благородное дело, но и, в данном случае, вполне оправданное. Если, по Шекспиру, «задача театра — держать зеркало перед природой», то зеркало вышло не кривое, а это уже результат.

Вот в чем вопрос

Человеческий выбор Гамлета — право на насилие, право на месть, на личный суд для достижения справедливости — истинно русская тема, дилемма Достоевского.

Когда Гамлет остаётся наедине с самим собой, земля качается под его ногами. Причём, буквально! Он балансирует над пропастью, предложенной ему роком, стремясь удержаться на огромном поворотном круге, сильно напоминающем центрифугу для тренировки космонавтов. Только наш Гамлет при этом еще и произносит свой монолог: «Быть или не быть, вот в чём вопрос. Достойно ль смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье…»

Он единственный практически в обычной одежде и без грима, именно он кажется живым и настоящим, реальным, тогда как большая часть находящихся на сцене — актеры, играющие актеров, гротескные персонажи в костюмах паяцев, маски, маски… На фоне лаконичных декораций, в стилизованных, чтобы не сказать, стильных, костюмах (художник Мария Данилова, прославившаяся не только в своем Отечестве, но и в Берлинской и Пражской операх). Со сценографией Александра Лисянского, архитектора по образованию. И напряженная, рвущая душу, музыка Николая Корндорфа, которого называют современным Шнитке.

Фото: Дарья Коротких

Занят в постановке и сильный актёрский ансамбль. Нельзя не сказать о работе народного артиста России, лауреата Госпремии Валерия Шеймана, сыгравшего, точнее, прожившего Клавдия. Впустить в себя коварного злодея, прекрасно осознающего, что он совершает злодеяния без возможности покаяния, — та ещё задача!

Гертруда (Наталья Баронина) величественна и жалка одновременно, как сама королева-мать и поглотившие ее низменные страсти.

Убедителен в роли Лаэрта Сергей Уусталу, метущийся от дружеских чувств к жажде мести за гибель нежного ангела — сестры Офелии. А сама трогательная Офелия (Алиса Тарасенко) мало напоминающая образ, сыгранный когда-то Вертинской, — скорее, такого неоперившегося птенца, простодушного и довольно глупенького, и если исполнительница ставила перед собой именно такую задачу, то ей это удалось.

Фото: Дарья Коротких

Полоний (Денис Юченков) — противоречивый шекспировский антигерой: с одной стороны, запускает версию о «диагнозе» принца, с другой — советует королеве быть строже с ним, ведь он только что видел приготовленные кинжалы и уверен, что если матери не удастся сына приструнить, его ждет смерть.

И все это — «Новый Гамлет», который цепляет, заставляет думать и долго не отпускает. Заново прочесть великую пьесу, трактующую тему греха и ответственности за него, может быть, стоит сегодня, как никогда.

У постановок Розовского не может быть однозначного восприятия, но их всегда интересно смотреть, и в этот театр всегда хочется вернуться. Благо, есть повод: только в феврале зрителей ждут ещё две премьеры: «Лента поэзии. Коржавин» и «Морфий» по Булгакову.