Спортсмен, пьяница и жизнелюб. Как писатель Куприн нажил себе врагов

155 лет назад, 7 сентября 1870 года, в городе Наровчат Пензенской губернии родился мальчик, которого назвали Александром. Имя было дано в честь Александра Невского — родители надеялись, что их сын пойдёт по военной части и станет прославленным генералом. В общем, так оно и произошло. Но с важной поправкой — их Александр стал генералом от литературы. Этот статус лучше всего подтвердит его фамилия — Куприн.

Толстой считал, что Куприн круче Пушкина

Куприн — конечно, очень странный литературный генерал. Вообще-то на них принято держать равнение рядовым — помните пословицу: «Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом»? Вот с этим у Александра Ивановича всё не то чтобы очень хорошо. Кто из наших писателей держал на него равнение? Пожалуй, один только Сергей Довлатов, который прямо называл себя учеником Куприна. Да и тот говорил, что хочет занять в русской литературе «такое же скромное, но почётное место».

Скромное? И это при том, что в гениальности Куприна не сомневались настоящие титаны отечественной литературы? А ведь они не сомневались. Скажем, Лев Толстой, который ни в грош не ставил ни современников, ни даже классиков, называя поэмы Александра Пушкина «ужасной дрянью», говорил о Куприне так: «Я самым талантливым из нынешних писателей считаю Куприна. Куприн — настоящий художник, громадный талант. Поднимает вопросы жизни более глубокие, чем у его собратьев». Да что там Толстой — даже злоязычный Иван Бунин, считавший всех, кроме себя, бездарями, сделал для своего ровесника исключение: «Куприн по своей талантливости… Нет, надо сказать сильней — большой талантливости!»

Да — скромное. Но вовсе не потому, что другие звёзды затмили его в равном поединке. Просто Александр Иванович, расцвет которого пришёлся на конец XIX и первую четверть XX века, что называется, выпадал из тренда. Именно тогда в топ вышло то, что впоследствии назвали Серебряным веком и окружили каким-то невероятным почитанием. А что же задавало этот самый тренд? В плане чисто литературного стиля — модернизм, то есть новые модные экспериментальные штучки. В плане стиля как такового — культ смерти и утончённого упадка — то, что принято называть декадансом. Героями той эпохи были насквозь прококаиненные томные юноши с подведёнными глазами и столь же томные барышни, дышащие «духами и туманами». Певцом эпохи — соответственно, Игорь Северянин, воспевающий «ананасы в шампанском» и «мороженое из сирени» — именно поэтому он в поединке за звание «короля поэтов» и уделал самого Владимира Маяковского одной левой.

Друг «Железного Ивана»

Куприн был полной противоположностью всему этому. Вряд ли в нашем литературном пантеоне можно найти писателя, который больше Куприна любил жизнь во всех её проявлениях. Подчеркнём — во всех.

Самым большим прегрешением Куприна против эпохи Серебряного века был, конечно, культ здоровья, физической силы и спорта. Достаточно сказать, что без него вряд ли бы взошла звезда знаменитого спортсмена, «короля борцов» Ивана Поддубного. Дело в том, что Иван Максимович поначалу выступал преимущественно как гиревик. Борьба тоже была в его арсенале, но только старинная русская борьба на поясах. А вот Куприн серьёзно занимался греко-римской борьбой. И именно он наладил своего приятеля, Ивана Поддубного, освоить этот вид борьбы, который, собственно, и прославил на весь мир Железного Ивана.

Если кому-то этого кажется недостаточно, то можно просто через запятую перечислить те виды спорта, которыми занимался Александр Куприн, и о которых он много и регулярно писал. Тяжелая атлетика, борьба, бокс, гимнастическое многоборье, бег на коньках, конный спорт, плавание, пулевая стрельба… Собственно, сам писатель признавался: «Я поклонник и любитель всякого вида спорта, исключая, конечно, катание на роликовых коньках в закрытом помещении, среди духоты».

Тут он, конечно, слегка лукавил. В списке его спортивных увлечений отсутствует, например, футбол. Но лишь по той причине, что Куприн предпочитал другую командную игру — лапту: «Трусам и лентяям в этой игре нет места. Я усердно рекомендую эту родную русскую игру не только как механическое упражнение, но и как безобидную забаву, в которой вырабатывается товарищеская спайка».

Лишь единственный раз Куприн допустил оплошность, за которую зацепились его недоброжелатели. В статье «О стрельбе» есть фраза: «Замечательно, что люди, неумеренно пьющие и развратные, никогда в искусстве стрельбы не поднимаются выше среднего уровня».

Это вызвало бурю возмущения, поскольку упражнения Куприна в борьбе с «Ивашкой Хмельницким» были ничуть не менее известны, чем его достижения в греко-римской борьбе. Проще говоря, писатель отличался каким-то невероятным, феерическим, даже по русским меркам, пьянством.

Правда, пьянство пьянству — рознь. Бывает, что в стакане разводят тоску и уныние, то есть тот самый декаданс. Если бы всё было так, никаких вопросов и претензий к пьющему литератору не возникло бы — всем же ясно, что так он протестует против несовершенства мира… Но в том-то всё и дело, что пьянство Куприна было сродни его спортивным увлечениям — оно было вызвано той же самой любовью к полноте жизни. В нём было мало трагедии, а вот ухарства и лихачества — хоть отбавляй. Вот, например: «Писатель Куприн приткнул вилкой баранью котлету к брюху поэта Рославлева, при этом стал её резать и есть, после чего оба плакали…» Но это так — цветочки. В разгар первой русской революции 1905-1907 годов Куприн, находясь в Крыму, принял на грудь столько, что отправился на телеграф и дал на имя императора Николая II телеграмму следующего содержания: «Балаклава объявляет себя свободной республикой греческих рыбаков. Куприн». Император ответом его не удостоил, а вот министр внутренних дел — напротив, проявил себя как тонко понимающий человек, отправив Куприну телеграмму: «Когда пьёшь, закусывать надо. Столыпин».

Теперь прикиньте сами. Человек пьёт, как не в себя, но на его здоровье это не сказывается — он то в бассейне, то на брусьях, то на ринге, и всё у него получается хорошо и весело. Но ему этого мало. Он ещё и высмеивает своих собратьев по перу: «А наши литераторы? На кого они похожи? Редко встретишь среди них человека с прямой фигурой, хорошо развитыми мускулами, точными движениями, правильной походкой. Большинство сутулы и кривобоки, при ходьбе вихляют всем туловищем, загребают ногами или волочат их — смотреть противно!» Нет, такого не прощают…