Многоликий жанр. Марк Бернес должен был стать создателем русского шансона

115 лет назад, 9 октября 1911 года, в семье артельщика, занимавшегося утильсырьём, родился сын, которого спустя несколько десятков лет будет знать вся страна. И к которому почти у всех носителей имени Констан­тин (а таких у нас немало) есть крупный счёт. Ведь редко кто устоит перед соблазном отпустить в адрес своего знакомого, носящего это имя: «Наш Костя, кажется, влюбился!» – кричали грузчики в порту». Ну а если тот имеет отношение к гитарной музыке – и вовсе пиши пропало: «Наш Константин берёт гитару и тихим голосом поёт».

Чьи хиты?

Вообще-то счёт за эти дружеские подколки следует выставить авторам знаменитой песни «Шаланды, полные кефали» – композитору Никите Богословскому и поэту Владимиру Агатову. Но о них почти не вспоминают – считается, что это хит Марка Бернеса. И точно так же дела обстоят практически с любой песней, которую когда-либо исполнял Марк Наумович. «Тучи над городом встали», «Тёмная ночь», «Враги сожгли родную хату», «Я люблю тебя, жизнь», «Хотят ли русские войны», «С чего начинается Родина»… Продолжать можно долго – в его репертуаре было 82 песни, и каждую ассоциировали прежде всего с именем Бернеса. Да что далеко ходить – сравнительно недавно, когда на экраны вышел фильм «Девятаев», одной из самых обсуждаемых тем был тот факт, что лидер группы Rammstein Тилль Линдеманн исполнил для картины песню «Любимый город», взятую из ленты 1939 года «Истребители». И все говорили, что немец перепел хит Бернеса, а не композитора Никиты Богословского и поэта Евгения Долматовского.

Между тем путь к славе был весьма непростым – крупным явлением Бернес стал в извест­ной мере случайно. Во всех энциклопедиях он значится как «актёр кино и эстрадный певец». С точки зрения хронологии всё так и было, пусть с небольшой поправкой. Начинал он как актёр театра. Дебютировал Бернес в 1928 году, как и многие, с бессловесных ролей, потом – нечто из серии «кушать подано». С 1935 года он снимается уже в кино, но и там звёзд с неба не хватает. Его концертный администратор Павел Леонидов предполагал, что каких-то врождённых актёрских качеств Бернес был лишён: «У него не было ничего от большого актёра. Не было любви взахлёб к ролям сыгранным, не было недостижимой, через всю жизнь, мечты о ролях несыгранных, не было ничего значительного».

Взрыв сверхновой

Словом, крепкий профессионал, у которого есть свой потолок – выше взлететь не выйдет. Но Бернес взлетел, исполнив эпизодическую роль молодого красноармейца Кости Жигилёва в фильме «Человек с ружьём» 1938 года. Почему? Режиссёр картины Сергей Юткевич не возражал, чтобы герой Бернеса спел какую-нибудь «подходящую песню революционных лет». Композитор картины Дмитрий Шостакович тоже был не против, чтобы номер «Тучи над городом встали», стилизованный автором музыки и слов Павлом Армандом под песни рабочих окраин начала XX века, вошёл в фильм.

И вот результат: «Фильм «Человек с ружьём» открыл широкой публике Марка Бернеса и принёс ему большую известность». В следующем году Эдуард Пенцлин пригласил Бернеса на главную роль в фильме «Истребители» и тоже не стал возражать, чтобы песня «Любимый город», написанная уже после официального окончания съёмок и снятая за счёт авторов и исполнителя, вошла в фильм. А вот режиссёр Леонид Луков, снявший в том же году «Большую жизнь», поначалу не разобрался и песню Никиты Богословского «Спят курганы тёмные» отдал другому актёру. По-настоящему она «выстрелила» лишь год спустя, когда её спел Марк Наумович. Правда, Луков скоро загладил свой промах. В его фильме «Два бойца» в исполнении Бернеса прозвучали два хита. «Тёмная ночь» стала образцом военной лирики на все времена.

А вот песня «Шаланды, полные кефали» при всей своей феноменальной известности так и не стала тем, чем должна была бы стать – точкой отсчёта русского шансона с человеческим лицом.

Многоликий жанр

К тому времени сам жанр уже более-менее сложился, и в его русском изводе было два полюса. За возвышенно-богемный отвечал Александр Вертинский с его «бананово-лимонным Сингапуром» и «трущобами Сан-Франциско». На другом полюсе оказался Пётр Лещенко, придавший песне «Чубчик» невероятную популярность. То, что он пригладил откровенный блатняк, выбросив из дореволюционного варианта строки «из-за бабы, скверной и лукавой, сам всадил товарищу я нож» и «на суде присяжные решили на двадцать лет в Сибирь меня послать», дела не меняло. Криминальная романтика из «Чубчика» так и пёрла.

И тут появляется Бернес со своими «Шаландами». И демонстрирует, что можно обойтись без крайностей. Что возможен срединный путь, где нет ни утончённой красивости, ни кровавой уголовщины, а есть история отношений нормальных людей, в данном случае – моряка и рыбачки. Кстати, это ведь и есть настоящий шансон. Если перевести песню на французский, а место действия перенести из Одессы в Марсель, получится классика жанра.

Именно таким – милым, симпатичным, чуть лукавым – и должен был стать русский шансон. Всего-то и надо было грамотно оценить ситуацию и продолжать двигаться в том же направлении. Благо Бернес уже стал суперзвездой, и перспективы открывались заманчивые.

Тщетно. Первый тираж пластинки с «Шаландами» был мизерным, а во второй раз выпустить хит удалось лишь в 1969-м, незадолго до смерти Бернеса. В промежутке и его самого, и песню, завоевавшую всенародную любовь, жестоко пинали. Скажем, в 1958-м вышла статья «Искоренять пошлость в музыке», где на «романсы Марка Бернеса» обрушились: «Он являет собой образец пошлости. Этому артисту мы во многом обязаны воскрешением отвратительных традиций воровской романтики, куплетов «Шаланды, полные кефали».

Марк Бернес. Фото: www.globallookpress.com

Помешала война?

Могло получиться иначе? Могло. Свидетельством тому – история реинкарнации песни «Крутится, вертится шар голубой». Эта вещь, которую писатель Александр Грин в рассказе 1906 года «Слон и Моська» называл «бессмысленной, трактирно-солдатской песней», получила вторую жизнь в фильме «Юность Максима» 1934 года. И – да, тогда создателей картины, которые рискнули дать эту песню главному герою, тоже критиковали. Но вот одному из зрителей, которого звали Иосиф Виссарионович Сталин, картина очень понравилась, в частности, он хвалил «хорошую культурную музыку, особенно в прологе, и сольные номера». И к «мещанскому» романсу, восходящему к середине XIX столетия, вопросов больше не возникало. А вот фильм «Два бойца» вышел в широкий прокат в октябре 1943 года. А тогда главному советскому зрителю было немного не до кино. Он готовился к знаменитой Тегеранской конференции, состоявшейся в ноябре 1943 года, – на ней решалась судьба не песенных жанров, а нашей планеты…