Не только ёлки. Новый год в работах русских художников

Дочь в маскарадном костюме, жена в сказочном наряде Снегурочки, изготовление елочных украшений и застолье с близкими…

Для создания праздничного настроения aif.ru cобрал топ-5 новогодних картин выдающихся русских художников, которые находятся в собраниях музеев нашей страны.

Михаил Врубель, «Снегурочка», 1890 г., государственный областной художественный музей им. Пожалостина, Рязань.  

«Снегурочка» художника Михаила Врубеля, «Снегурочка», государственный областной художественный музей им. Пожалостина.

Эта небольшая работа (25 х 17 см), выполненная акварелью и гуашью в авторской постимпрессионистской манере — тщательно проработанный эскиз сценического костюма для исполнительницы главной партии в опере Римского-Корсакова «Снегурочка». Врубель плотно работал с Московской частной русской оперой Саввы Мамонтова.

Героиня здесь ради любви идет из лесного царства к людям. На фоне зимнего леса в сказочном узорчатом костюме художник изобразил жену — Надежду Забела, которая исполняла в опере заглавную партию. Рядом с ней — маленькая непугливая белочка.   

Виктор Васнецов, «Снегурочка», 1899 г., Государственная Третьяковская галерея, Москва.

«Снегурочка» художника Виктора Васнецова, Государственная Третьяковская галерея.

А это совсем другая «Снегурочка», к которой художник Васнецов шел довольно долго. Сначала был домашний спектакль Абрамцевского кружка по очень популярной в то время в Москве пьесе Александра Островского. Затем — опера Римского-Корсакова в Русской частной опере Саввы Мамонтова. Обе постановки оформлял Виктор Васнецов. Хотя прежде и помыслить себе не мог, что будет каким-то образом «касаться театра».

Работа над оформлением оперы проходила в 1885 году. Спустя 14 лет, прогуливаясь однажды лунной ночью по заснеженному саду, художник вспомнит о том периоде. И на следующий же день напишет картину «Снегурочка», изобразив девушку, очень похожую на дочь мецената Саввы Мамонтова Александру. Картина экспонировалась на первой персональной выставке Виктора Васнецова в Академии художеств в 1899 г.

Борис Кустодиев, «Елочный торг», 1918 г., краевой художественный музей им. Коваленко, Краснодар.

«Елочный торг» художника Бориса Кустодиева, краевой художественный музей им. Коваленко.

Работа выполнена художником в разгар гражданской войны, сразу после Октябрьской революции в голодном, холодном Петрограде. Сам Кустодиев был обездвижен, рука отнималась. Словом, ничего радостного — ни в его жизни, ни вокруг — не было. Но он поднимал сам себе настроение яркими красками. И оставил нам эту морозную картину с едва видимыми церковными куполами. Как надежду на лучшее. Специалистам не удалось определить городок, который изобразил на холсте мастер. Видимо, образ был собирательным. 

Зинаида Серебрякова, «Катя в голубом у елки», 1922 г., ГМИИ им. Пушкина, Москва

«Катя в голубом у елки» художника Зинаиды Серебряковой, ГМИИ им. Пушкина.

Девочка в изысканном карнавальном костюме – младшая дочь Серебряковой девятилетняя Катя. Картина — как постановочное фото у елки, которую, к слову, наряжал дядя художницы и сам художник Александр Бенуа. В это время они жили вместе в Петрограде. Бенуа устраивал для детей чудесные елки — с маскарадом, песнями, стихами. Пройдет совсем немного времени, и Зинаида, уехав по работе в Париж (был заказ на большое декоративное панно), окажется оторванной и от Родины, и от четырех детей. Только двух — Сашу и ту самую Катю с картины — удастся переправить за границу. Сама Серебрякова будет жить по Нансеновскому паспорту и только в 1947-м получит французское гражданство.

Юрий Пименов, «Новый год», 1949 г., государственный художественный музей, Белгород.

«Новый год» художника Юрия Пименова, государственный художественный музей.

Здесь уже и салаты нарезаны, и мясо в духовке подходит. И мандарины ждут своего часа… В доме много радостных гостей — вешалка едва выдерживает тяжелые шубы и пальто, на полу — небрежно брошенная обувь, словно все торопились сесть за стол. Но…

Четыре года, как кончилась война. И забыть ее пока не получается. Да и получится ли? Мужчина в форме (тогда еще многие носили гимнастерки и галифе) поднял бокал, говорит тост. И наверняка его речь о светлом будущем. О вере в то, что войны больше не будет.