Советская магия. Как Эмиль Кио сделал балаганные фокусы высоким искусством

60 лет назад, 19 декабря 1965 года, в киевской гостинице «Интурист» один человек «схватился за сердце и повалился на пол. Скорая помощь констатировала смерть. Вскрытие показало, что оторвавшийся тромб попал в сердце». Именно так описала уход из жизни «волшебника XX века» Эмиля Кио его невестка, актриса Элеонора Прохницкая.

Другая невестка прославленного иллюзиониста, актриса цирка Иоланта Ольховникова, добавила, что его уход из жизни проходил в мистических декорациях: «Из гостиницы его тело сразу перевезли в цирк — чтобы утром устроить прощание. Но осветители что-то перепутали, и вместо того, чтобы включить внутреннее освещение в цирке, врубили на полную мощность подсветку рекламы. И тёмный, уснувший Киев вдруг осветился мигающими огромными буквами: «Кио, Кио, Кио…»

Такое своеобразное прощание полностью соответствовало образу Эмиля Теодоровича, над которым он трудился всю жизнь. В самом деле — он поднял искусство иллюзионизма на недосягаемую высоту. В 1960 году в Лондоне он был признан лучшим фокусником планеты — его имя стоит на Доске почёта Лондонского магического клуба, что объединяет профессионалов всего мира, на первом месте. Выше, чем имя знаменитого Гарри Гудини. О Дэвиде Копперфильде, который сейчас считается чуть ли не королём иллюзионистов, тогда никто, кроме его родных, не знал — ему было четыре годика.

Эмиль Кио. Фото: Commons.wikimedia.org

А ведь всё это получилось в известной степени случайно. Тот же Копперфильд, если верить его семейным преданиям, свой первый фокус продемонстрировал как раз в четыре года. Вернее, не продемонстрировал, а воспроизвёл фокус с картами, который ему показал дед. К семи годам он уже начал придумывать свои. Эмиль Кио, будучи сыном коммивояжёра, по идее должен был продолжить дело отца на новом уровне — он учился в коммерческом училище. И к карьере артиста пришёл сравнительно поздно — в 1917 году, в возрасте 23 лет. Но то была именно что театральная карьера… Впрочем, «карьера» — слишком сильно сказано. Кио подрабатывал в московском театре миниатюр «Одеон» актёром на выходах, то есть исполнял совсем уж маленькие роли без слов.

Возможно, он дорос бы до чего-то большего. Но вышло так, что во время выступлений в Польше театр практически разорился, и Кио, не зная, куда податься, нанялся в цирк Александра Чинизелли. Сначала вообще билетёром. Потом стал воздушным гимнастом и прикипел к этому делу настолько, что, когда ему предложили попробовать себя в роли фокусника, отказался наотрез: «Кем? Фокусником? Ни за что!» И объяснил почему: «Первый раз я увидел выступление фокусника на сцене маленького, теперь уже не помню какого, театрика. Этот фокусник был, так сказать, с „кулинарным“ уклоном. Он приготовлял в цилиндре яичницу, потом неведомо откуда доставал кремовый торт, мгновенно превращал кофейные зерна в горячий клокочущий напиток… Всё это показалось мне очень скучным».

В общем, будущую звезду пришлось уламывать. И хорошо, что дело всё-таки довели до конца. В противном случае, искусство иллюзионизма нипочём не стало бы искусством. Оно могло остаться банальным трюкачеством.

Эмиль Кио. Фото: РИА Новости/ Анатолий Гаранин

Собственно, поначалу грешил этим и сам Эмиль Теодорович. Вернувшись в Россию в 1921 году, он начал работать уже фокусником. И впоследствии признавался, что от коллег отличался мало чем: «Забавно, с нынешней точки зрения, выглядят мои афиши двадцатых годов. В них „европейский иллюзионист“ Кио обещал показать на своих представлениях много чрезвычайно интригующего, вплоть до „казни через повешение“. Наряду с „уничтожением закона о силе тяжести“ (под этим я подразумевал „летающую даму“), предусматривались и такие сверхъестественные события, как „наводнение в зрительном зале“ и „ловля живой рыбы среди публики“…» Тут невольно вспоминается, как продёрнули подобных трюкачей Илья Ильф и Евгений Петров. Помните, в «Золотом Телёнке» великий комбинатор Остап Бендер извлекает из саквояжа «грязную, захватанную руками чалму», а перед ней — афишу, на которой значилось: «Индийский факир. Курочка-невидимка. Материализация духов и раздача слонов».

Кстати, выступали эти факиры преимущественно в театрах или на эстраде, а цирка боялись как огня. Причина проста — на эстраде есть задняя стенка и кулисы, закрывающие артиста с трёх сторон. С мелкими фокусами, которые не требуют реквизита крупнее, чем цилиндр, из которого достают хрестоматийного кролика, можно выступать и в цирке, где ты на манеже как на ладони. А вот чтобы показать что-то крупное, ту же «летающую женщину» или «распиливание женщины», не говоря уж о более масштабных номерах, обязательно нужно прикрытие.

Главная заслуга Эмиля Кио в том, что он рискнул и вывел иллюзионизм на арену. Хотя ему было не по себе: «Как я буду выступать на круглой, как блюдечко, арене, окруженный со всех сторон зрителями? Как буду обходиться без трёх стенок, да и не только стенок, но и потолка? Иначе говоря, как все мои необыкновенные появления, исчезновения и превращения, на которых построен иллюзионный номер, совершать в цирке, в обстановке манежа?» Но всё-таки ему это удалось. Каким образом — понятно не вполне. Ясно лишь одно — мастерство было доведено до невероятного совершенства.

Но лишь технической стороны было бы мало. Сын Эмиля, Игорь Кио, продолжатель династии иллюзионистов, вспоминал: «Отец всегда говорил, что фокусы — штука простая, их могут показывать все кто угодно, весь вопрос только в том, как показывать. Иллюзионист может показывать потрясающие трюки, но, если он не артист — трюки воспримутся всего лишь любопытными техническими опытами, не более того…»

И потому Эмиль Кио пошёл дальше, произведя настоящую революцию в иллюзионизме. Для начала была отброшена вся «магическая» восточная мишура вроде чалмы и халата — Эмиль Теодорович с 1940 года выступал только во фраке. А потом снята и вуаль «таинственности» — Кио часто и помногу общался со зрителями, вовлекая их в процесс. А к постановке номеров привлекал не только клоунов, но и целые клоунские группы, и лилипутов… В итоге получался не набор трюков, которыми перебивают «настоящие номера», а полноценное представление, которое целиком занимало одно из отделений цирковой программы.

И всё же тайна оставалась. Так, Кио бросил вызов одному из самых загадочных явлений — «индийскому канату». Это когда обычный канат подбрасывают в воздух, и он как бы застывает в вертикальном положении. Да так, что по нему, как по шесту, взбирается гимнаст. А потом по мановению руки фокусника канат вновь падает на землю. Считается, что это могут проделать лишь потомственные индийские факиры, обладающие особой связью с потусторонним миром и таинственными силами. Но Кио работал над номером в течение трёх лет и добился своего. Как именно — не вполне ясно. А, стало быть, тайна никуда не делась…